Растительная жизнь в гостях у Георгия Гречко

Жарким июльским днём наш лимузин типа «Жизель» подъезжает к городку советских космонавтов. Сегодня Растительная жизнь в гостях у Георгия Гречко. Городок находится почти в самом центре Москвы, но не видно ни одного высотного здания, и почти не слышно городского шума. Это первый советский котеджный посёлок, построенный по европейскому образцу: строгие государственные туи на идеально выбритой лужайке.

kosmos

Здесь нет перетянутых портупеями охранников, здесь царит советская эпоха, сторожа зовут дядя Вася и вотора открываются со скрипом. У каждой семьи три этажа и подъезд. Даже члены политбюро со своими госдачами и квартирами на Кутузовском не жили так как космонавты. Можжевельники у ограды — память европейской и американской моде пятнадцатилетней давности. Страна тогда не знала цветка лучше, чем георгин или гладиолус, а покорители космоса сажали растения в соответствии с европейской модой тех лет. Так эта мода тут и застыла. Вот так живут космонавты.

Лобков: Добрый день, Георгий Михайлович!

Гречко: Ущипните меня, я до сих пор не верю, что это реальность! Тем более, я сегодня сон видел, что мы с вами зелень всякую на Трубной площади сажаем.

Лобков: Ну, на Трубной мы с вами точно не будем, а вот здесь у вас благодатное место. Сегодня мы снова будем преображать действительность, обустраивать Россию на одном, отдельно взятом кусочке. И это будут ваши 10 соток.

Г: То есть, что мы здесь будем делать?

Л: У нас сегодня растения отдыхают, и мы попробуем показать обратную сторону ландшафтного дизайна, то есть, технологии и технологический процесс. Мы будем делать очень сложный водоем.

Г: Ах! А журчать он будет? Знаете, в космосе очень не хватало натуральных природных звуков, и я мечтаю, чтобы журчала вода.

Л: Ну что ж, тогда надо приступать? Ломаем?

Г: Я здесь ничего не узнаю. Я же здесь был, но я ничего не узнаю. Я мечтал о водопроводной трубе и тазике – а тут вода журчит!

Л: Ну вы же все-таки когда-то самые высокие технологии в космосе опробовали, теперь мы на вас опробуем другие технологии.

Г: А вот это – что такое?

Л: Это зеркало, декоративная вещь. Оно будет отражать то, что появится вокруг пруда, и увеличивать его объем.

Г: Здорово, если оттуда смотришь, то получается, что все громадное.

Л: А эта плита сделана на одном из оборонных заводов. Потому что оборонные заводы больше ракет не делают, но зато делают вот эти плиты.

Г: Значит, все здесь состарится, а вот эта штука в веках будет жить.

Л: Да, Георгий Михайлович, а в космосе много руками приходилось делать, что вам запомнилось больше всего?

Г: Вы знаете, там самое тяжелое можно мизинцем перемещать. Только важно…

Л: Опускать руки.

Г: Да. Там была 80-килограммовая химическая штука такая для дыхания, выделяла кислород. Ее можно в космосе траспортировать пальцем. Но если ты ее разгонишь, и палец попадет между ней и стенкой, то пальцу так же, как и на земле, будет плохо. То есть, там нет веса, но масса остается, а разогнанная масса, она такая же тяжелая, как на земле.

Л: Жизнь космонавта, в общем, как и жизнь спортсмена, – то есть какойто очень короткий период триумфа, слава, а потом люди брошены сами по себе?

Г: Да, это так, потому что когда мы в космосе, то мы очень нужны, а когда вернулись из космоса – то «о, а чего они там делали, лежали на спине и кнопки нажимали». Я говорю, что правда, лежали, в невесомости, но вот попробуй нажать не ту кнопку.

Л: А много было такого, что делалось только для престижа, ради соревнований с американцами, например…

Г: Да, конечно.

Л: Тратили деньги…

Г: Знаете, я считаю, что надо для престижа тратить деньги, потому что сейчас наша Родина в таком…, может быть, стоило бы что-то потратить на ее престиж. Но вообще в жизни все очень хитро, и когда мы с американцами соревновались, то они просили: ребята, запустите что-нибудь новенькое, нам тогда конгресс деньги выделит, и мы запустим. То есть, вы понимаете, соревнование соревнованием, но и пользу друг другу приносили.

Л: А как потом складывалась жизнь космонавтов, ваших коллег? Наверное, были люди, которые вообще забывали о своей профессии?

Г: Забыть трудно, потому что, скажем, есть красота Земли, а есть красота Космоса. Разве можно забыть красоту Земли? Но, конечно, как и у спортсменов, когда наступает «вторая молодость», приходится расставаться с первой профессией.

Л: А у вас как сложилось?

Г: Вы знаете, я сам ушел из полетов, потому что я все-таки ученый, доктор наук. В какой-то момент я понял, что все то, что мы там делали громадным трудом, то, над чем мы работали, как проклятые, потом на Земле не всегда обрабатывалось, не всегда находило применение. И вот тогда я организовал в Академии Наук в Институте физики атмосферы лабораторию по обработке данных космонавтики. Так вот я ушел… на самый тяжелый участок.

Л: Георгий Михайлович, ваше детство ведь прошло на Украине, вам там приходилось землю копать?

Г: Я вскапывал 35 соток с братом в девятилетнем возрасте. Я копал, сажал, полол, окучивал… обижаете! Цветы, правда, сажаю в первый раз. А там что хотели есть, то и сажали – картошку.

Л: Я знаю, что на Украине вы попали в немецкую оккупацию, но ведь тех, кто выходил с оккупированной территории, потом уж, во всяком случае на секретную работу, не пускали…

Г: Были у меня, были неприятности… Когда я уезжал оттуда, то в райкоме партии получал справку о том, что я, десятилетний, с оккупантами не сотрудничал. И тем не менее, меня сначала не хотели принимать на ракетный факультет, а только на артиллеристский…

Л: А в космосе были у вас моменты, когда вы вели «растительную жизнь»?

Г: Знаете, в школе я ненавидел ботанику. Вы уж простите… Только не уезжайте, а то я признаюсь, а вы сразу уедете. И так получилось, что в космосе я одним из первых должен был выращивать растения. Это был горох. А там автомат все это делает, и все вроде нормально, а горох не растет, сохнет. И тогда я взял и отключил его от автомата, стал поливать его сам, и горох начал расти! А он ведь должен закручиваться, и я спрашиваю ученых, как должен расти в невесомости горох? Ну, вверх, на свет. Нет, верха там нет. Просто на свет. А мой растет не на свет, он запутался в марле. Там вместо почвы марля, почва разлетится по кораблю, и будут все дышать почвой. Я аккуратненько вынул стебелек из марли и направил на свет, а он опять запутался. Потом выяснилось, это был корень. Значит, надо было учить ботанику.

Л: Скажите, светская жизнь у вас много времени занимает? В любой партии перед выборами ведь обязательно должен быть косманавт или популярный актер… Приглашали вас?

Г: Да, деньги большие обещали, но я отказываюсь. Одному только человеку помог – Борису Ельцину. В Центральном округе Москвы было голосование в Доме Союзов, и было так все подстроено, чтобы выиграли мы – я и директор автомобильного завода, а Ельцин чтоб проиграл. А я все планы нарушил, отказался от своего депутатства, призвав всех своих сторонников голосовать за Ельцина. Он мне тогда пожал руку, правда, под столом, и сказал: я вам этого никогда не забуду. И правда, он действительно об этом никогда не вспомнил.


Опубликовано в Прочее

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*